«Легенда о другом ветре и Райских цветах»

«Ты был в этом городе первым, кто взял в руки шприц и набил папиросу травой…»

Он писал своё завещание в пустыне на песке. Он писал его уже очень много времени. Время измерялось в этой пустыне не секундами, а песчинками. Поэтому времени у него хватало. Хватало на многое. На то, чтобы вспомнить про неё. Чтобы представить, как она прочитает завещание. Как удивиться. Отвернётся и заплачет, потому что не поймёт. Потом снова перечитает. И снова не поймёт. Но плакать больше не будет. Просто отвернётся и будет смотреть на одну точку долго-долго, пока глаза не заслезятся и не захочется моргать. Понять не сможет. А больше перечитать не получиться. Ветер уже сдует всё, что так старательно выводит его рука. Она расстроится. Удивится. И опять не поймёт. Не поймёт. Потом поймёт…
Время ещё было. Времени было много. Гораздо больше, чем потребовалось бы, чтобы написать самое подробное завещание. Он писал, и думал о ней, лениво водя по барханам и бурунчикам пальцем. Песчинки неспешно перекатывались через открытую ладонь, и осыпались вниз, как манная крупа. Это было смешно и приятно. Поэтому он не торопился, а тщательно и долго выводил каждую буковку. Было не трудно, даже интересно. Вести по каждой букве, по каждому завитку до конца, бережно подправлять засыпанные места, стряхивать с ладони песчинки. В складки одежды набился песок. В рукавах, в штанинах, на груди и в ушах — везде были надоедливые мелкие песчинки. Ветер выл под ухом, стараясь перекрыть собственный свист. Приходилось щурить глаза от частых песчинок и морщить нос.
Когда за спиной послышался перестук копыт, он встал и торопливо пошёл в противоположную сторону. Выведенные буквы тут же начало заносить песком.